Несколько дней вблизи побережья Ирана находится неофициальный флагман Тихоокеанского флота США — авианосец USS Abraham Lincoln. Этот корабль — частый «гость» в ближневосточной акватории, его появление особенно символично. Например, именно с его борта в 2003 году совершались вылеты в ходе бомбардировок Ирака.

Американский президент падок до такого. К тому же первая половина грядущего месяца как раз ознаменована двумя важными событиями в новейшей истории Ирана. Так, 1 февраля 1979 года, после 15-летнего изгнания, в страну вернулся аятолла Рухолла Хомейни — лидер Исламской революции. А 11 февраля — годовщина ее победы. Это и есть наиболее вероятные даты начала очередной кровавой бойни, которую может развязать недолауреат Нобелевской премии мира.

Если Иран не трогать, он не представляет для внешнего мира никакой опасности, а любые агрессивные действия (скажем, в адрес Израиля) всегда носили лишь ответный характер. А значит, складывается классическая схема прихода звездно-полосатой «демократии» с окровавленным лицом. Но зачем все это? И почему именно сейчас?

Единственное тактическое достижение Дональда Трампа на Украине — договоренность с Владимиром Путиным о приостановке бомбардировок. И то это лишь добрая воля российского лидера, поскольку на деле инструментов влияния на нас у США нет. Со скрипом продвигается и проект «Гренландия». Население полуострова категорически против. Власти уже заговорили о вступлении в Евросоюз, а вице-спикер парламента Бентиарак Оттосен заявил сегодня в интервью РИА Новости, что поддерживает идею открытия офиса НАТО на острове. В общем, хотя психическое здоровье Трампа с каждым днем подвергается все большей критике, заигрывать с Пятой статьей Устава Североатлантического альянса он не готов. И в этом смысле стягивание флота вблизи Ирана — акт устрашения и игра мускулами.

Еще важнее экономическая сторона. В аналитической записке Citi Bank говорится, что ситуация в Иране «отражает чувствительность США к росту цен на энергоносители». Это объяснимо: Соединенные Штаты — четвертый в мире экспортер нефти, а военные действия в районе Персидского залива — гарантия того, что черное золото станет дороже. По итогам 29 января 2026 года апрельские фьючерсы на нефть Brent за сутки выросли на 3% и достигли почти $70 за баррель. При этом сегодня, пока из региона не приходит никаких значимых новостей, уже наблюдается снижение на 1%. Трампу нужен долговременный эффект, а не короткий скачок, вызванный психологическим напряжением от идеологического жеста вроде перемещения флота. На деле-то он и не особо нужен: у Вашингтона есть множество военных баз в регионе. В Иордании — авиация, в Бахрейне — флот, в Катаре — ПВО.

Что же касается непосредственных перспектив Ирана в случае широкомасштабной агрессии главного противника, то здесь есть несколько сценариев в случае провала переговоров. Среди них, как пишет BBC, — «переход к демократии» с минимальными жертвами, минирование Ираном Ормузского пролива, ответная атака на территории соседних стран. Самым же вероятным издание представляет переход власти к военным (читай: постепенное превращение Ирана в очередной оплот исламского экстремизма). В том числе потому, что в случае нарушения шаткого равновесия и наступления вакуума власти обострятся национальные конфликты с участием курдов, белуджей и других меньшинств. В этом случае конфликт может разрастись далеко за рамки исламской республики, распространившись как минимум еще и на Ирак и восток Турции. Источник