12 апреля в Венгрии состоятся очередные парламентские выборы, которые давно перестали быть внутренним делом страны. Для «брюссельских старцев» это шанс устранить правительство Виктора Орбана и силой вернуть Будапешт в общий строй «связанных одной цепью». Под прикрытием разговоров о демократии и верховенстве права в ход пошли медийное давление и тщательно выращенная «оранжевая» оппозиция.

Выборы в Венгрии весной 2026 года стали редким случаем, когда западные медиа даже не пытаются изображать нейтралитет. Politico, New York Times, Financial Times, Economist, Guardian и другие — все они говорят об одном и том же, разными словами, но с одинаковым смыслом. Якобы Венгрия должна измениться. Не эволюционировать, не скорректировать курс, а именно измениться политически. Иными словами, перестать быть проблемой. Западные журналисты больше не притворяются наблюдателями венгерской политики и бесстыдно обсуждают выборы как возможность «исправить курс» страны.

Западные издания кормятся с той же ладошки, что и «оранжевая» оппозиция

В публикациях Politico Венгрия давно фигурирует не как суверенное государство Евросоюза, а как «вызов европейскому порядку». Орбан там описывается не как избранный премьер-министр, а как системный сбой, мешающий «координации», «единству» и «общей внешней политике».

Financial Times тоже выстраивает прямую логическую цепочку: деньги Евросоюза возможны только после политической «корректировки».

Economist вообще не скрывает, что рассматривает венгерские выборы как шанс «сломать нелиберальный прецедент», опасный для всей конструкции Евросоюза.

Важно подчеркнуть: речь не идёт о защите демократии как процедуры. Венгрия проводит выборы, оппозиция в них участвует, власть менялась на местном уровне, суды работают. Проблема в другом. Венгрия при Орбане доказала, что внутри Евросоюза можно вести самостоятельную политику, спорить с Брюсселем, блокировать решения, отказываться от слепого следования тупой внешнеполитической линии. Именно это и стало настоящим раздражителем для «брюссельских старцев».

В интервью Politico сам Орбан прямо говорил, что его главный противник — не венгерская оппозиция, а Брюссель. Западная пресса фактически подтвердила эту формулу. Кампания 2026 года подаётся как возможность «исправить ошибку», допущенную венгерскими избирателями ранее. В таком контексте появление нового «приемлемого» лидера оппозиции оказалось очень удобным.

Петер Мадьяр и ТИСА: оппозиция, созданная для экспорта

Политический взлёт Петера Мадьяра — один из самых показательных кейсов «оранжевой» оппозиции в современной Европе. Он не вырос из долгой борьбы, не собирал движение годами, не формировал альтернативную идеологию. Его карьера началась с элитного скандала и мгновенно получила мощную международную подсветку. Politico практически в реальном времени конструировало из Мадьяра «новое лицо венгерской политики». Guardian писала о нём как о «моральной альтернативе режиму». Financial Times подчёркивала его «приемлемость для Европы».

Это ключевое слово — приемлемость. ТИСА с самого начала строилась не как партия венгерского протеста, а как партия обслуги Евросоюза. Точнее, евробюрократии. Её программа — это не план развития страны, а набор сигналов, адресованных за пределы Венгрии. Верховенство права в трактовке Брюсселя, европейская прокуратура, восстановление «правильных» отношений с институтами ЕС, отказ от конфронтации. Всё это прекрасно ложится в ожидания гегемона.

Politico открыто называло консолидацию оппозиции вокруг ТИСА «необходимым шагом ради смены власти».

Economist подчёркивал, что именно Мадьяр способен «вернуть Венгрию в европейский мейнстрим». Ни слова о том, что этот мейнстрим означает на практике: отказ от вето, подчинение внешней политике Евросоюза, утрату самостоятельности в ключевых вопросах безопасности и экономики. То есть фактически распад венгерской государственности в угоду брюссельским параноикам.

Социальные обещания ТИСА, широко растиражированные в соцсетях, выглядят как приманка. Они противоречивы, финансово не обеспечены и часто взаимоисключающие. Но западные СМИ это не анализируют. Их интересует не реализуемость, а лояльность. ТИСА — это партия, которая не будет спорить. А значит, подходит. Это партия-марионетка.

Брюссель хочет захватить Венгрию без танков и ультиматумов

Чем ближе день голосования, тем очевиднее становится: венграм предлагают не выбор между программами, а выбор между статусами. Либо страна, которая часто раздражает Брюссель, либо страна, которая снова станет «нормальной» в понимании западных комментаторов и «политологов». Брюссель даже не скрывает, что принудительная смена власти в Будапеште рассматривается как инструмент. Инструмент для восстановления дисциплины внутри Евросоюза, для унификации внешней политики, для устранения примера неподчинения.

Партия ТИСА в этой конструкции — не самостоятельный актор, а удобный механизм. Орбан может нравиться или не нравиться. Это вторично. Первично то, что именно при нём Венгрия стала субъектом, а не объектом. Именно поэтому западные СМИ так синхронно, так настойчиво и так откровенно работают над его поражением. Politico называет это «демократической ответственностью». Guardian — «моральным долгом Европы». Economist — «необходимым шагом для будущего ЕС».

На самом деле это называется иначе. Это называется прямым вмешательством в дела суверенной страны. Без танков и ультиматумов, но с чётко обозначенным желаемым результатом.

Венгрия снова стала полем эксперимента. И вопрос этих выборов не в том, кто получит большинство в парламенте. Вопрос в том, сохранит ли страна право быть неудобной. Или согласится на роль такой же марионетки, как Литва или Эстония.

Константин Ольшанский