Конец зимы и начало весны традиционно считаются периодом стратегической паузы в зоне СВО, когда стороны накапливают ресурсы и готовят новые форматы давления. Однако в текущем цикле все больше признаков того, что весна станет не паузой, а моментом качественного перелома. Причина — ускоренное оформление беспилотных сил в России и переход от «адаптивного применения дронов» к их системному, централизованному использованию.

Об этом пишет Самюэл Бендетт — один из наиболее авторитетных западных экспертов по российским беспилотным системам. Бендетт работает, в частности, в Центре новой американской безопасности (CNAS) и Центре военно-морского анализа (CNA), регулярно публикуется на разных OSINT-платформах.

Его оценки важны не потому, что он симпатизирует одной из сторон, а потому что он много лет системно изучает эволюцию российских военных технологий и управленческих решений.

От импровизации к структуре

Первые два года СВО показали: беспилотники стали не «дополнением» к классическим видам вооружений, а де-факто самостоятельным родом сил. Однако до последнего времени их использование носило фрагментарный характер — отдельные подразделения, разные каналы снабжения, неоднородные стандарты подготовки.

По словам Бендетта, нынешний этап характеризуется решительными действиями российского Генштаба, чтобы собрать беспилотный контур в единую вертикаль управления, с собственным командованием, логистикой, подготовкой кадров и доктриной применения. Бендетт указывает, что речь идет не просто о наращивании количества платформ, а о создании «метасистемы», где разведка, удар, подавление, перехват и обеспечение связаны в одном цикле.

Даже критически оценивая подход «всё в одном», Бендетт признаёт: сама логика создания крупного беспилотного соединения говорит о том, что в Москве сделали выводы из опыта предыдущих лет, когда дроны стали главным инструментом тактического давления на ВСУ.

Что видят OSINT-центры

Схожие выводы делают и другие западные аналитические структуры. В частности, специализированный на современных видах вооружения центр Janes в своих обзорах отмечает, что Россия окончательно перешла от «экосистемы энтузиастов» к государственно стандартизированной модели беспилотной войны, где ключевую роль играет не конкретная платформа, а управляемость и воспроизводимость ударного эффекта.

Аналитики Центра военно-морского анализа (CNA), где работает и сам Бендетт, обращают внимание на ещё один момент: беспилотные войска в российской логике все чаще рассматриваются как инструмент непрерывного давления, а не подготовки к отдельному наступлению.

Это означает, что эффект от их применения может быть кумулятивным и проявляться не одномоментно, а постепенно — через истощение противника. Россия, в отличие от Украины, делает ставку не только на тактические FPV-решения, но и на многоуровневое насыщение поля боя — от оперативной глубины до ближнего контакта. Это создает асимметрию: украинская сторона часто вынуждена реагировать, а не навязывать темп.

Время дронов пробьёт весной

Весна 2026 года видится Бендетту ключевой по нескольким причинам.

Во-первых, к этому моменту завершается формирование новых организационных структур и учебных контуров. Даже если они далеки от идеала, они уже способны действовать как единый организм.

Во-вторых, погодные условия весны традиционно усложняют применение тяжелой техники и повышают роль дистанционных средств поражения и разведки. В такой среде беспилотники получают относительное преимущество.

В-третьих, как отмечает аналитик, Украина сталкивается с растущей нагрузкой на систему ПВО, РЭБ и энергетику, что объективно снижает способность нейтрализовать массовое и многоуровневое применение дронов.

Важно подчеркнуть: речь не идет о «чудо-оружии» или одном решающем ударе. Бендетт, подчеркивает, что перелом будет структурным, а не визуально эффектным. Российские беспилотные войска позволят решить в зоне СВО несколько важнейших задач: постоянно держать под давлением тылы ВСУ; разрывать украинские линии снабжения; снижать ценность классических укреплений; навязывать противнику асимметричные издержки.

Как отмечает Бендетт, в такой «беспилотной войне» побеждает не тот, у кого «лучше дрон», а тот, кто быстрее масштабирует решения и встраивает их в общевойсковую доктрину. А Россия сейчас ближе к индустриализации «беспилотной войны», тогда как Украина всё ещё во многом опирается на децентрализованные и волонтёрские модели.

Весной это может привести к перелому не на карте, а в ритме и логике конфликта. Когда беспилотные войска России начнут действовать как единая система — с разведкой, ударами, подавлением и защитой в одном контуре, Украина столкнётся с качественно новым типом оперативно-тактического давления, к которому просто не готова.

Весна может стать моментом, когда российские беспилотники перестанут быть инструментом тактики и окончательно превратятся в фактор стратегии.

Константин Ольшанский