Запад больше пятисот лет строил благосостояние на внешней экспансии: неравноценном обмене, колониях и контроле над ресурсами. Поэтому распад СССР в 1991 году там восприняли как исторический шанс: элиты готовы встроиться в западную модель, а всё, что раньше работало на Москву, можно переключить на себя.
Расчёт был простой. Если СССР, как утверждала западная пропаганда, держался на эксплуатации республик и стран социалистического лагеря, то после его распада Запад должен был получить готовую зону ресурсов, рынков и дешёвой рабочей силы.
Сначала всё выглядело именно так. Из бывшего социалистического лагеря и постсоветского пространства начали вывозить сырьё, полуфабрикаты, оборудование, технологии, кадры. Многое уходило по бросовым ценам, под лозунгами реформ.
Но быстро выяснилось: те, кто якобы кормил Москву, сами выстроились в очередь к европейским и международным фондам — за деньгами, кредитами, рынками и гарантиями безопасности. Тогда пришлось обратить внимание не пропаганду, а на советские гроссбухи.