Выжить в этом распавшемся на отдельные “клетки” социуме можно было только, имея опору в одной из таких “семейных ячеек”. Однако для нашего героя Сергея Челищева и мафия не может стать “семьёй”: для бандитов он, бывший “следак”, никогда не станет полностью своим. «Он же цветной, людей наших на допросах прессовал!» – горячится блюдущий понятия “правильный пацан” Миша “Стреляный”. В свою родную юридическую корпорацию ему, ставшему бандитом, теперь возврата тоже нет, но и среди уголовников он своим так и не стал.

Он понимает, что после гибели родителей ему больше не на кого положиться, кроме как на единственного друга и любимую женщину – они теперь его семья. «Когда моих убили, я остался один. Вас так часто вспоминал, а оказывается, вы всё это время были рядом!» – упрекает их Челищев. Последний, самый страшный удар он испытывает, когда узнаёт, что эти два самых дорогих ему человека причастны к убийству его отца и матери!

К концу фильма он оказывается морально полностью опустошённым, совершенно потерявшим смысл дальнейшего существования. В каком-​то смысле его жизненный путь отражает судьбу миллионов русских интеллигентов в ХХ веке, захваченных воронкой революционной, а потом и перестроечной Смуты, и выброшенных ею на обочину жизни. Смуты, которую они же сами и вызвали. Дорогую цену заплатило европеизированное интеллектуальное сословие за своё увлечение антигосударственной утопией. А вместе с интеллигенцией за её ошибки пришлось расплачиваться и всему народу.

Реквиемом по этой интеллигентской мечте звучит рефрен главной музыкальной темы фильма: «там вдали вижу город, которого нет». Главный “душитель свободы”, ненавистное советское государство разрушено, а вожделенный “Город” на горизонте так и не появился.

Титры фильма бегут на фоне видеоряда с полуосыпавшимися петербургскими фасадами. Какой символический посыл хочет передать режиссёр, концентрируя взгляд зрителя на этих остатках былой архитектурной роскоши? Это плач по несбывшейся мечте или признание, что мечта оказалась ложной? Может он скорбит не о несбывшемся будущем, а о том, что мы имели, но по своей слепоте потеряли?

Ведь совсем ещё недавно и архитектурные фасады были в порядке, пусть и относительном, и депутаты с прокурорами в бандитских “шестёрках” не ходили, и людей средь бела дня на улицах из автоматов не расстреливали. 

Весь советский период нашей истории и был, в сущности, эпохой грандиознейшего Градостроительства. Впервые за всю нашу историю из крестьянской страны мы превратились в страну горожан-​граждан. Но “огорожанивание” вчерашних крестьян происходило не само по себе, а было результатом сознательной проектной деятельности советского государства. «Я знаю город будет, я знаю саду цвесть».

Да и во всей мировой истории становление цивилизаций всегда представляло собой двуединый процесс появления и синхронного развития городского строя и государственных структур. Город утверждался не вопреки Государству, а с его помощью и под его защитой. А Государство черпало в Городе материальную и интеллектуальную силу. Одно без другого никогда не существовало: это две формы существования Цивилизации, две её неразрывные ипостаси.

Зарождаются же эти формы ещё в недрах первобытнообщинного строя, то есть общества, организованного по корпоративному принципу, или, проще говоря, по образу и подобию семьи. Семья исторически предшествует Цивилизации и порождает её. Без Семьи не может быть ни Города, ни Государства.

А Семья, как говаривал старый вор в законе Антибиотик, это «любовь и братство, бескорыстная помощь и поддержка друг другу». Только вокруг этого духовного стержня и может при благоприятных условиях нарасти “мясо” Цивилизации. Стоит только изъять эту “скрепу” и всё посыпется, как штукатурка с петербургских дворцов. Замените братство “рыночными отношениями” – и станет «человек человеку волк». Приучите общество видеть в государстве не защитника, а конкурента – исчезнет и то и другое. Что и произошло на месте разрушенного СССР. Из разорванного тела советской Семьи Народов выползли маленькие хищные семейки олигархов и бандитов, живущие по волчьим законам джунглей и воспринимающие страну, как «поле для охоты».

И пока мы не осознаем в полной мере, что ничем не ограниченный “рынок” это прямой путь к уничтожению тонкого налёта цивилизации, что Свобода без Власти ведёт к одичанию, мы будем обречены вечно брести в ночи, в поисках «города, которого нет».

***
Где легко найти страннику приют,
Где, наверняка, помнят и ждут,
День за днем, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет...


 Артём Бузинный